Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№5, Май 2020

КРУГ ЧТЕНИЯ

Вячеслав СУХНЕВ
Избирательная амнезия

 

Никонов В. А. Беспамятство. Кто начал
Вторую мировую войну. — М., Просвещение, 2020. — 384 с.

В западном информационном пространстве на протяжении последних лет общим местом стало обвинение Советского Союза и персонально Сталина в том, что СССР вместе с нацистской Германией развязал Вторую мировую войну. Некоторые, самые продвинутые, западные «историки» уже перекладывают на нашу страну бóльшую часть вины за раздувание мирового пожара.

Квинтэссенцией такого пропагандистского бреда стала резолюция Европейского парламента от 19 сентября 2019 года. Она называлась «О важности сохранения исторической памяти для будущего Европы». В качестве основных виновников Второй мировой Европарламент назвал СССР и Германию. Это уже не мнение неадекватных пропагандистов и дельцов от науки — это официальное заявление законодательного органа Европейского Союза. Правда, легитимность Европарламента не придаёт научной состоятельности его заявлениям.

На этом фоне очень вовремя вышла в свет монография Вячеслава Никонова «Беспамятство. Кто начал Вторую мировую войну». Очень вовремя потому, что депутаты Европарламента в своей резолюции потребовали от России «прекратить усилия, направленные на искажение исторических фактов». Вячеслав Никонов как раз и предоставляет в книге исторические факты, направленные против «искажения». Только факты. Причём во многом черпая их из западных, так сказать, закромов. А поэтому даже у записных критиков российского понимания истории Второй мировой априори обесцениваются критические аргументы.

Обвинения Советского Союза в развязывании войны ни на чём не основаны, пишет В. Никонов. Сталин, безусловно, не был пацифистом, но он не был и сторонником военных авантюр. Автор «Беспамятства» подкрепляет это утверждение мнениями самых авторитетных западных исследователей. Вот цитата, во многом определяющая характер аргументации Вячеслава Никонова:

«Как отмечал Габриэль Городецкий, в 1930-е годы «советская политика ни в коей мере не определялась экспансионистскими соображениями. Сталин явно старался укрепить национальную безопасность». Более того, «Сталин не только не планировал войну и революцию, он ничего не боялся больше, чем крупного вооружённого конфликта», — писал Джеффри Робертс».

Теперь заметим, что Г. Городецкий — это профессор Тель-Авивского университета, один из последовательных критиков вздорных теорий Резуна-Суворова, а Д. Робертс — профессор истории ирландского университета Корк и автор широко известных работ о Сталине. Можно добавить, что он ещё член Королевского исторического общества и старший научный сотрудник Нобелевского института.

Размышляя о первых признаках надвигающейся мировой катастрофы, Вячеслав Никонов совершенно справедливо говорит о том, что у Сталина не было никаких причин для агрессии против других государств. В 1930-х годах главной заботой советского руководства было удержать собственную страну в существующих границах.

А границы, могу напомнить, были довольно прозрачными, если не сказать дырявыми. На западе через них почти беспрепятственно ходили из Польши контрабандисты и шпионы, нередко исполняя обе функции в одном лице. На юго-западе, на румынской границе, так же активно действовали контрабандисты, шпионы и белогвардейские эмиссары. В Закавказье мутили воду вчерашние муссаватисты, которых пригрела Турция.

За Каспием, по всему Туркестану, пылили огромные толпы басмачей, которые при попытке разогнать их скрывались в Афганистане и Иране. В Притяньшанье, на границе СССР и китайского Синцзяна, постоянно полыхали мятежи мусульман, и чтобы не дать им действовать вместе с басмачами, советская сторона помогала китайцам уничтожать мятежников. При этом применялись самые экзотические методы вроде организации Алтайской армии, где объединились русские белогвардейцы с севера Синцзяна и красноармейцы Туркестана.

Далее лежала лояльная Монгольская Народная Республика, возникшая при поддержке Советской России. Зато граница самой МНР и Маньчжоу-Го представляла собой постоянный фронт, который в 1939 году полыхнул Халхин-Голом. Затем простиралась огромная пограничная полоса с Маньчжурией, где хозяйничали японцы. Из их рук кормились «партизаны» атамана Семёнова. Они регулярно наведывались на советскую сторону с диверсиями и стрельбой. По всему Амуру японцы топили наши катера, захватывали острова, и граница в 1930-х годах здесь была готова взорваться конфликтом.

И в таких условиях у Сталина оставалось время вынашивать планы экспансии? Чушь, конечно. Однако подобная чушь подаётся в качестве общепризнанной истины. Корыстно использованная антиисторическая и антинаучная аргументация, говорит Вячеслав Никонов, быстро обретает историческую фактуру, становится общеупотребительным и нерушимым клише.

Почему датой начала Второй мировой считается 1 сентября 1939 года, спрашивает историк. Скоротечный и не самый кровопролитный конфликт, завершившийся разгромом Польши, вовсе не был началом вооружённого передела мира. В. Никонов приводит факты. Только в 1937 году официально началась китайско-японская война, хотя она уже шла с 1931 года. До 1 сентября 1939 года Китай потерял свыше 20 миллионов человек. К этому скорбному счёту надо добавить полмиллиона эфиопов, уничтоженных итальянскими фашистами, и полтора миллиона испанцев, которых убили фалангисты и их германские союзники.

В 1939 году Франция и Великобритания объявили войну Германии, но не сделали ни одного выстрела, пока Гитлер не вторгся во Францию уже в 1940 году. Подлинно мировой, справедливо считает В. Никонов, война стала только в 1941 году, когда в битву с нацистами вступили Советский Союз и Соединённые Штаты. Автор «Беспамятства» отмечает, что в датировке начала Второй мировой с 1 сентября 1939 года «очень силён элемент расизма, столь типичного для тогдашней западной цивилизации. Такой, европоцентричный, западоцентричный взгляд на мир преобладал тогда и во многом преобладает сейчас».

И ещё один принципиальный момент. Если считать началом Второй мировой войны 1 сентября 1939 года, то проще обвинить в её начале Москву: 23 августа был заключён советско-германский пакт о ненападении, а через неделю Германия нападает на Польшу. Хотя сразу после пакта — не значит по причине пакта. «Но именно этот аргумент лежит в основе всех обвинений СССР в развязывании войны. А западные державы или та же Польша оказываются белыми и пушистыми. Да и Германия вроде как уже и ни при чём».

Именно на обвинениях СССР в пакте с Германией о ненападении построены все инсинуации в отношении нашей страны. Целенаправленная идеологическая война против России не предполагает признания Западом фактов, которые выставляют его в невыгодном свете. А между тем, как доказывает действительность, пакт явился не провалом, а достижением советской дипломатии. В своё время его так оценил И. В. Сталин:

«Пакт о ненападении есть пакт о мире между двумя государствами. Именно такой пакт предложила нам Германия в 1939 году. Могло ли советское правительство отказаться от такого предложения? Я думаю, что ни одно миролюбивое государство не может отказаться от мирного соглашения с соседней державой, если во главе этой державы стоят даже такие изверги и людоеды, как Гитлер и Риббентроп».

***

Фундаментальным посылом Вячеслава Никонова в монографии стало осмысление причин Второй мировой войны.

А скрывались они в результатах Первой мировой. И среди них в числе главных оказались пороки Версальско-Вашингтонской системы, созданной западными державами после Первой мировой войны. 11 ноября 1918 года в Компьенском лесу вступило в силу перемирие между Германией и странами Антанты. В. Никонов приводит слова будущего нобелевского лауреата по литературе У. Черчилля, который с присущей ему велеречивостью писал:

«В этот ноябрьский вечер владыками мира казались три человека, возглавлявшие правительства Великобритании, Соединённых Штатов и Франции. В их руках были силы непобедимых армий и флотов, без разрешения которых ни одно надводное или подводное судно не смело пересекать морей. Не было ни одного такого мудрого, справедливого и необходимого решения, которое они не могли бы сообща провести в жизнь».

Силы были. И возможности принять мудрое решение тоже были. А на деле? В. Никонов ссылается на известного британского учёного Нормана Дэвиса. В книге «История Европы» он показывает атмосферу Версальской мирной конференции, созванной через два месяца после Компьенского перемирия, когда собрались представители 27 государств кроме России и Германии. Все главные решения принимались Советом четырёх: Клемансо, Ллойд-Джорджем, Вильсоном и иногда премьер-министром Италии Орландо. Н. Дэвис отмечает: «Одного этого было достаточно, чтобы сложилось впечатление диктата».

На конференции приняли решение о создании Лиги Наций, куда не пригласили ни Германию, ни Россию. Были поделены колонии прекративших существование империй — Российской, Германской, Австро-Венгерской и Османской. В. Никонов с сарказмом замечает: «Было решено ввести систему мандатов Лиги Наций (так демократично и стыдливо теперь назывались колониальные владения) и раздать их державам-победительницам».

Конфликтная база в дальнейшем существовании мирового сообщества закладывалась в Версале. С одной стороны, провозглашалось «развитие сотрудничества между народами и достижение международного мира и безопасности». С другой стороны, Лига Наций создавалась, чтобы оберегать международный порядок, где преобладали интересы её организаторов, стран Антанты. В наибольшей степени — Франции, Великобритании, США, а также набирающей силу Японии.

Между прочим, Австрию в Лигу Наций примут через год, а Германия с Россией так и останутся странами-изгоями ещё долгое время. Кроме того, на Германию были наложены огромные репарации, ей запретили иметь вооружённые силы, а Рейнскую область оккупировали союзники. В. И. Ленин после мирной конференции заявлял: «Версальский мир доказал даже глупцам и слепцам, даже массе близоруких людей, что Антанта была и осталась таким же кровавым и грязным империалистическим хищником, как и Германия».

Немцы восприняли договор как национальное унижение и позор. Некоторые видные деятели призывали отказаться от него даже под угрозой оккупации страны. Интересно, что победители считали так же. Французский маршал Фош осудил Версальский мир как национальную капитуляцию. Он понимал, что самые суровые положения Версальского договора не сделают Германию навечно слабой. Фердинанд Фош пророчески заявил: «Это не мир, это перемирие на двадцать лет».

И оказался прав. Вячеслав Никонов подробно показывает, как Европа скатывалась ко Второй мировой войне на протяжении этих двадцати лет. При этом он показывает, что происходило на Дальнем Востоке, где набирал силу японский милитаризм и японский фашизм — ниппонизм. Такой подход к исследованию причин Второй мировой совершенно справедлив, ибо именно Япония стала самой активной участницей мировой бойни, именно Япония принесла неисчислимые бедствия на огромной территории от советского Дальнего Востока до Новой Гвинеи. Жертвами японского экспансионизма стали китайцы, корейцы, индонезийцы, филиппинцы — миллионы и миллионы людей. На совести солдат императорской армии — жизни американцев, британцев, голландцев и других союзных наций, погибших на гигантском тихоокеанском театре военных действий. Если бы союзники не отвлекали силы на этот театр, война в Европе, скорей всего, закончилась бы намного раньше.

***

Вячеслав Никонов детально рассказывает о приходе к власти в Германии нацистов, приводя слова британского историка Энтони Бивора: «Трагедия Германии заключалась в том, что критическая масса немецкого населения, жаждущая порядка и уважения к себе, с удовольствием последовала за самым безрассудным преступником в истории человечества». Конечно, можно добавить и корыстные планы германских «капитанов промышленности». Потерявшие после Первой мировой войны и Версальского передела рынки, они надеялись, что Гитлер поможет стране вернуться в ряд государств, определяющих международную повестку.

Очень подробно в книге «Беспамятство» прослеживается развитие международной обстановки перед Второй мировой. Тут и интриги Польши, и заключение советско-итальянского пакта о дружбе и ненападении, и далеко идущие планы Великобритании столкнуть СССР и Германию. В целом факты говорят о том, что в большинстве европейских государств опасались подъёма Германии и стремились обеспечить свою безопасность.

Показательны в этом плане усилия по созданию так называемого Восточного пакта. В конце 1933 года наша страна приняла решение вступить в Лигу Наций. Разрабатывалась система коллективной безопасности, которую советское руководство собиралось предложить европейским державам. Её суть заключалась в том, чтобы добиться соглашения о взаимной защите от агрессии Германии. Мы собирались привлечь к участию в пакте Бельгию, Францию, Чехословакию, Польшу, Литву, Латвию, Эстонию и Финляндию, то есть страны, которые могли оказаться потенциальными жертвами нападения Германии.

Франция согласилась выступить только в качестве гаранта такого пакта, надеясь создать свою структуру безопасности. В Чехословакии пообещали подумать над советским предложением. И тут, пишет В. Никонов, «ситуацию взорвал Пилсудский. 26 января 1934 года в Берлине фон Нейрат и Липский подписали германско-польский пакт о ненападении сроком на 10 лет. В особой декларации было заявлено об установлении прочной дружбы и об отказе обеих сторон от применения силы для разрешения спорных вопросов».

Отношение Польши к Восточному пакту стало главным фактором его неудачи. А информация, получаемая по каналам спецслужб, заставляла ожидать худшего. Разведчики предупреждали: Польша и Германия будут добиваться того, чтобы оторвать Францию от СССР, разбить Малую Антанту.

Таким образом, отказ Польши войти в соглашение о коллективной безопасности стал одним из главных факторов обострения обстановки в Европе. Добавим, что бóльшая часть потенциальных членов Восточного пакта вслед за Польшей заключила с Германией соглашения о ненападении. Так был поставлен жирный крест на антигитлеровском объединении.

Дальше — аншлюс Австрии, мюнхенский сговор, расчленение Чехословакии... И так называемый пакт Молотова — Риббентропа. Почему советские руководители пошли на сделку с Берлином? Потому что о нападении на Польшу говорилось открыто. А дальше — что? Где могут остановиться германские войска после нападения на поляков? В Варшаве? В Минске? В Москве? Во Владивостоке? СССР был готов помочь Польше, но для этого она должна была разрешить себе помочь. Вячеслав Никонов пишет: «Молотов скажет Верховному Совету: «Попробуйте-ка при этих условиях договориться о взаимопомощи, когда помощь со стороны СССР заранее объявляется ненужной и навязанной».

***

Конкретных виновников большой войны надо искать, в первую очередь, в коридорах власти Токио и Берлина. Это подтвердили Нюрнбергский и Токийский трибуналы. Вячеслав Никонов заключает: «Обвиняют СССР в развязывании войны в тех странах, которые были либо участниками гитлеровской коалиции, либо работали на нацистов, либо покорно склонили перед ними голову. После выхода Великобритании из Европейского союза там практически не осталось стран, реально воевавших с нацизмом».

Здесь пытаются забыть свою роль в помощи Гитлеру — от производства вооружений до организации национальных эсэсовских частей. В этой избирательной амнезии и кроется причина обвинений Советского Союза в развязывании Второй мировой войны.


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России".