Официальный сайт журнала "Стратегия России". Издание Фонда "Единство во имя России".

 

Главная страница

Содержание

Архив

Контакты

Поиск

 

     

 

 

 

№5, Май 2020

Виктор ГУЩИН
Первые дни войны в Елгаве

 

В Елгаве горожане ещё не знали о начавшейся войне с гитлеровской Германией. И для них воскресный день 22 июня начался как обычно. Многие собирались на пляж, так как стояла прекрасная погода. В подразделениях Красной Армии часть солдат несла боевое дежурство, часть отдыхала. Для отдыхающих солдат и командиров центральным событием дня должен был стать футбольный матч между командами «Зенит» (362-й отдельный зенитный артдивизион ПВО) и «Крылья Советов» (лётная часть), который планировалось провести на городском стадионе.

В ночь на 22 июня в дислоцированные в Елгаве ( Употреблялось и название Митава. — Ред.) части Красной Армии пришёл приказ наркома обороны С. К. Тимошенко и начальника генштаба Г. К. Жукова. В приказе говорилось:

«Совершенно секретно. Снятие копий воспрещается.

ШИФРОВКА. Исх. № 69.

Поступила 22.6 в 01:45

Отправлено 22.6 в 02:25–02:35

1. В течение 22–23.6.41 года возможно внезапное нападение немцев на фронтах ЛВО, ПРИБВО, ЗАПВО, КОВО, ОДВО. Нападение немцев может начаться с провокационных действий.

2. Задача наших войск — не поддаваться ни на какие провокационные действия, могущие вызвать крупные осложнения. Одновременно войскам Ленинградского, Прибалтийского, Западного, Киевского и Одесского военных округов быть в полной боевой готовности встретить внезапный удар немцев или их союзников.

3. ПРИКАЗЫВАЮ:

а) в течение ночи на 22.6.41 скрытно занять огневые точки укреплённых районов на государственной границе;

б) перед рассветом 22.6.41 рассредоточить по полевым аэродромам всю авиацию, в том числе и войсковую, тщательно её замаскировать;

в) все части привести в боевую готовность без дополнительного подъёма приписного состава, подготовить все мероприятия по затемнению городов и объектов.

Никаких других мероприятий без особого распоряжения не проводить.

Тимошенко, Жуков,

Павлов, Климовских ».

В 7 часов 15 минут утра 22 июня, когда немецкая агрессия против СССР длилась уже три часа, в войска была отправлена новая директива. Её подписали С. К. Тимошенко, Г. М. Маленков и Г. К. Жуков.

Маленков перед войной занимался широким кругом военных вопросов: руководил секретным аппаратом Коминтерна, военными кадрами, курировал авиацию и реактивную тематику. С июля 1940 года входил в состав Главного Военного Совета РККА. Именно поэтому его подпись (вместе с подписями Жукова и Тимошенко) стоит под «директивами» номер 2 и 3, разосланными в войска 22 июня 1941 года.

В написанной от руки синим карандашом и отправленной в войска из Оперативного управления Генштаба Красной Армии директиве № 2 говорилось:

«Военным Советам ЛВО, ПрибОВО, ЗапОВО, КОВО, ОДВО.

Копия — народному комиссару ВМФ.

№ 2

22 июня 1941 г. 7 ч. 15 мин.

22 июня 1941 г. В 4 часа утра немецкая авиация без всякого повода совершила налёты на наши аэродромы и города вдоль западной границы и подвергла их бомбардировке.

Одновременно в разных местах германские войска открыли артиллерийский огонь и перешли нашу границу.

В связи с неслыханным по наглости нападением со стороны Германии на Советский Союз ПРИКАЗЫВАЮ:

Войскам всеми силами и средствами обрушиться на вражеские силы и уничтожить их в районах, где они нарушили советскую границу.

Разведывательной и боевой авиацией установить места сосредоточения авиации противника и группировку его наземных войск.

Мощными ударами бомбардировочной и штурмовой авиации уничтожить авиацию на аэродромах противника и разбомбить группировки его наземных войск. Удары авиацией наносить на глубину германской территории до 100–150 км. Разбомбить Кёнигсберг и Мемель. На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налётов не делать .

Тимошенко, Маленков, Жуко в».

После 10 утра поступило сообщение о бомбардировке ряда городов Литвы и Латвии немецкой авиацией и начале войны. В 362-м ОЗАД ПВО в 10:30 все свободные от наряда были посажены за набивку пулемётных лент. И ко времени выступления по радио народного комиссара иностранных дел В. М. Молотова в 12 часов 15 минут, в котором он официально сообщил советскому народу о нападении нацистской Германии на Советский Союз и объявил о начале отечественной войны против агрессора, на руках у зенитчиков уже были кровавые мозоли.

Около 11 часов утра из Литвы в Елгаву прибыли первые грузовики с беженцами. Лица мужчин, женщин, детей были сосредоточены, серьёзны. Для них война уже длилась несколько часов. Беженцы были размещены в двух подвалах — боялись бомбежки.

Примерно в это же время в Елгаву в трёх вагонах товарного эшелона прибыло молодое пополнение. Среди новобранцев был и И. Ф. Петрушин, направлявшийся в 362-й ОЗАД ПВО. В 14 часов новобранцев повели в баню, и в это же время в воздухе впервые после начала войны появились немецкие самолёты. Огонь по ним не открывали, так как не было приказа.

Во второй половине дня до дислоцированных в Елгаве частей Красной Армии был доведен приказ № 5 Военного Совета Прибалтийского особого военного округа (с этого же дня — Северо-Западного фронта), по которому на территории Литовской и Латвийской ССР «в связи с начавшимися по вине Германии военными действиями» вводилось военное положение. В населённых пунктах запрещалось движение людей по улицам с 20 часов вечера до 5 утра, а также зажигать огни в ночное время. Поддержание «революционного» порядка и дисциплины возлагалось на рабоче-крестьянскую милицию, а все нарушители установленного порядка должны были предаваться суду по законам военного времени.

К концу первого дня войны передовые части 4-й танковой группы немцев прорвались к реке Дубисе в 35 километрах северо-западнее Каунаса, а дивизии первого эшелона 3-й танковой группы немцев переправились через реку Неман в 60 километрах южнее этого города.

Удар немцев был настолько сильным, что соединения 11-й армии, рассечённые на части и потерявшие связь со штабом армии, вынуждены были с большими потерями неорганизованно и поспешно отступить в направлении Каунаса и Вильнюса. Фланги 8-й и 3-й армий оказались открытыми, а на каунасском и вильнюсском направлениях не имелось сил, которые могли бы противостоять лавине немецких танковых и моторизованных войск.

В понедельник, 23 июня, в 2 часа 43 минуты ночи, начался первый налёт немецких бомбардировщиков на Елгавский аэродром. Расположенные в окрестностях города посты наблюдения (ВНОС) заранее предупредили о приближении немецких самолётов. Прожектористы высветили ночное небо мощными лучами света, и зенитчики 362-го ОЗАД ПВО смогли своевременно поставить прицельный заградительный огонь.

Первый налёт был довольно крупным — около 10 средних бомбардировщиков «Хейнкель» He-111. Несмотря на огонь зениток, самолёты прорвались к аэродрому и прицельно сбросили бомбы. От взрывов задрожала земля, а зарево от горящих краснозвёздных машин поднялось высоко в небо. Отбомбившись, немцы, строча из пулемётов, промчались над городом.

Налёт немецких бомбардировщиков на Елгавский аэродром нашёл отражение в разведсводке Штаба Северо-Западного фронта о ходе боевых действий войск противника за 23 июня 1941 года. В этом документе говорилось:

« С 2 часов 30 минут до 3 часов 15 минут группа в 9 самолётов типа Хе-111 в сопровождении двух Ме-109 бомбардировала аэродром Митава и начиная с 8 часов мелкими группами (3–9 самолётов) повторяла бомбардировку аэродрома Митава.

Метод бомбометания — одиночными самолётами, становясь в круг и делая по два-три захода, сбрасывая серию около 3 бомб. После бомбометания становятся в вираж, давая возможность стрелкам-радистам обстреливать материальную часть и личный состав из пулемётов ».

В эту ночь зенитчики сбили первые два самолёта фашистов, а в последующие дни в ходе дневных и ночных стрельб эта цифра увеличилась до шести. Первый самолёт был сбит первым орудием 1-й батареи, которым командовал сержант Гизбрехт, немец. Недалеко от расположения паркового взвода дивизиона из подбитого самолёта упал мёртвый немецкий летчик.

В результате первого налёта на Елгавский аэродром, на котором базировался 31-й бомбардировочный авиаполк (командир — Ф. И. Добыш), было уничтожено около 15 самолётов. Без машин остались 50 авиаторов. Днем 23 июня они уехали из Елгавы на поезде.

Вечером 22 июня из Риги в Елгаву с кратким визитом прибыл комиссар 6-й смешанной авиационной дивизии Андрей Герасимович Рытов. В состав дивизии, которой командовал Иван Логинович Фёдоров, на тот момент входили шесть полков: 21-й и 148-й истребительные, 241-й, 31-й и 40-й бомбардировочные и 312-й разведывательный. В своей книге «Рыцари пятого океана» А. Г. Рытов пишет:

«В суматохе минувшей ночи и необычно горячего дня я не смог позвонить домой и теперь, вспомнив об этом, поднял телефонную трубку: надо успокоить семью. Надо. А как это сделать?

— Началась война. Уезжаю в Митаву, — сказал жене и тут же подумал: вот так успокоил. Ну, да ничего. Она всё поймет, подруга старого солдата.

Митава от Риги недалеко, и мы доехали по шоссейной дороге довольно быстро. Километрах в пяти от аэродрома заметили в воздухе немецкие бомбардировщики. Шли они в клину девяток, как на параде, без сопровождения истребителей. Вскоре послышались глухие разрывы. «Как там у Добыша? — подумалось в эту минуту. — Ведь у него нет истребителей, а зенитная оборона слабенькая...

Спустя несколько минут я убедился, что воронок на рабочей площади аэродрома фашисты наделали немало, однако ущерб от налёта оказался незначительным. Самолёты здесь стали заблаговременно, с двадцать первого июня, рассредоточивать далеко за пределами взлётно-посадочной полосы, и горели сейчас только три машины из полка Филиппа Александровича Агальцова, который только что перелетел в Митаву с какого-то эстонского аэродрома.

Из-за дамбы вышел командир 31-го бомбардировочного полка Фёдор Иванович Добыш. Он доложил, что его часть дважды поднималась в воздух, чтобы избежать удара, но, не имея указаний бомбить вражеские объекты, возвращалась обратно. В третий же раз бомбила колонну фашистских машин и танков.

— Противодействие было сильным? — спрашиваю Добыша.

— Истребителей не встретили, а зенитки лупили изрядно. Но всё обошлось благополучно, — ответил он.

Подошел инженер. Сказав, что налётчики разрушили каптёрку, он попросил у командира дальнейших указаний.

— Каптёрка — ерунда. Надо дозаправить самолёты и быть в готовности, — сухо распорядился Добыш. — Разве не знаете, что в таких случаях делают?

— Как не знаю? — слабо оправдывался инженер. — Да вот беда: начальника базы нигде не найдём.

— Где он может быть? — закипятился Добыш.

Ещё по войне в Китае я помнил Добыша как распорядительного командира, который не выносил бестолковщины. Поэтому легко было понять его негодование, когда в самое горячее время начальник базы куда-то исчез. Знал я и начальника авиационной базы капитана Рапопорта. Шустрый такой, услужливый, он считался у нас неплохим хозяйственником.

— Где Рапопорт? — спрашиваю у водителя топливозаправщика, только что прибывшего на стоянку.

— Перед налётом был здесь, а когда немцы стали бросать бомбы, побежал вон туда.

И солдат показал рукой на видневшийся неподалёку хутор. Примерно через час Рапопорта нашли. Ему, конечно, было крайне неудобно за проявленную слабость, и он не знал, куда девать глаза. Я сказал ему, чтобы он срочно организовал заправку самолётов, а об остальном разговор будет позже. Капитан ожидал, видимо, суровых слов осуждения, но, отделавшись, как говорят, лёгким испугом, ошалело выпалил: будет сделано! По его команде один за другим подкатывали бензозаправщики, наполняли свои объёмные чрева горючим и, надрывно урча моторами, уходили на стоянку, к самолётам. Наведя порядок у цистерн, Рапопорт собрал всех солдат, что находились на аэродроме, вооружил их лопатами и повёл заравнивать воронки».

А из города 23 июня, начиная с 7–8 часов утра, стали уходить жители. Ещё 22 июня немцы предупредили, что с мирным населением не воюют, и потребовали от горожан во избежание лишних жертв покинуть город. Утром же в городе начал работать мобилизационный пункт, командиром которого был назначен преподаватель марксизма-ленинизма из Елгавского государственного Учительского института Кришьянис Жубитис.

В течение дня 23 июня заметно усилилось передвижение по Елгаве частей Красной Армии. В частности, из Таллина прибыло Управление 65-го стрелкового корпуса, имея в наличии штаб, отдельный сапёрный батальон и батарею командующего артиллерией корпуса.

В ночь с 23 на 24 июня состоялся ещё один массированный налёт немецкой бомбардировочной авиации. Самолёты немцев бомбили железнодорожную станцию, аэродром и боевые порядки 362-го ОЗАД ПВО. Во время налёта ОП 1-й батареи подвергалась ещё и ружейному обстрелу с находившегося неподалёку кладбища. Кроме этого, с пожарной каланчи и церквей кто-то подавал для немецкой авиации световые сигналы.

Утром 24 июня состоялось объединённое заседание бюро Елгавского городского и уездного комитетов Компартии Латвии, на котором было принято решение создать при Елгавском отделении милиции единый истребительный батальон рабочей гвардии. Командиром батальона был назначен проректор ЛСХА К. Ульпе, а комиссаром — К. Жубитис. Командиром одной из рот стал секретарь первичной партийной организации Елгавской льнопрядильной фабрики Р. Шнейдер, а командирами взводов — Х. Валнер, Я. Криевиньш, П. Рухман, Я. Вейланд, Ф. Мазиняйс и Гулевский.

Днём 24 июня в Елгаве был распространён последний номер газеты «Zemgales komunists». Являясь официозом горкома партии и не имея возможности опубликовать самую последнюю и проверенную информацию о ходе военных действий, газета вводит своих читателей в заблуждение. В передовой статье «Фашизму нет места в мире» утверждалось, что, «несмотря на протяженность линии фронта, наша горячо любимая героическая Красная Армия ликвидировала вероломное нападение немецких фашистов. Вторжение не только остановлено, но настырный непрошенный гость отброшен туда, откуда он пришёл».

Вопреки данному заявлению, 25 июня немецкая авиация трижды совершала налёты на аэродром и железнодорожную станцию. Судя по листку учёта выстрелов 2-го орудия 2-й батареи 362-го ОЗАД ПВО, составленному командиром орудия В. Д. Курнатовым, этот день стал самым тяжёлым для дивизиона в первую неделю войны.

Российский историк С. Б. Булдыгин объясняет причины тяжелейшего положения, в котором оказалась Красная Армия в первые дни и месяцы Великой Отечественной войны. По его мнению, можно выделить восемь оперативно-стратегических причин поражения Красной Армии летом 1941 года. А именно:

1) недостаточные данные разведки о наличии и составе немецких войск в непосредственной близости от советской границы в Прибалтике;

2) подавляющее преимущество вермахта в живой силе и технике по всей полосе обороны ПрибОВО;

3) некоторые советские дивизии не успели выйти на свои участки прикрытия границы и находились на марше или в местах постоянной дислокации;

4) ошибочное представление о наступательных возможностях Красной Армии в случае войны с Германией;

5) реорганизационная чехарда в ПрибОВО накануне войны;

6) постоянные перемещения командного состава ПрибОВО по должностям;

7) соединения и части ПрибОВО не были переведены на штаты военного времени из-за отказа руководства СССР накануне войны начать всеобщую мобилизацию;

8) преобразование национальных армий бывших буржуазных прибалтийских республик в территориальные корпуса Красной Армии.

Военнослужащие прибалтийских армий обучались по другим уставам и наставлениям, часть солдат и командиров не знали русского языка. Более того, армии воспитывались в том духе, что их главным противником является Красная Армия.

Указанные С. Б. Булдыгиным причины объясняют в том числе и активность националистического подполья и национальных партизан в первые дни войны, а также их последующее активное сотрудничество с гитлеровскими оккупантами.

Утром 25 июня во многих трудовых коллективах Елгавы состоялись собрания и митинги, на которых стали формироваться списки тех, кто желал вступить в батальон рабочей гвардии. В этот день в батальон вступили все работники милиции, и из их числа была образована отдельная рота, командовать которой было доверено Фрицису Криевиньшу. В состав этой роты были включены: Вилис Саша-Заша, братья Фрицис и Язеп Мандейки, братья Роберт и Янис Крастынь, братья Леонард и Янис Федорович, Жанис Брамбергс, Янис Пуйда, Ансис Яункерпис, Янис Микитовс, Альфред Станкевич, Эдуард Приедите, Арвид Сущенко и другие — всего 47 человек.

Кроме сотрудников милиции, в состав батальона были также зачислены и комсомольцы из Шяуляя и Мажейкяя, прибывшие в Елгаву накануне.

Перед самым началом войны комсомольцы Шяуляя организовали в Пателуве, в 25 километрах от города, пионерский лагерь. Открытие лагеря должно было состояться в воскресенье, 22 июня. На торжественной церемонии должны были выступить первый секретарь Шяуляйского горкома комсомола Ирена Букантайте и участник подполья в буржуазной Литве Антонас Виткус. Затем планировались танцы, разные игры. Но уже утром 22 июня немецкие бомбардировщики сбросили бомбы на Шяуляйскую железнодорожную станцию. Были разрушены железнодорожные пути, горели вагоны. Началась война.

В Шяуляйском горкоме комсомола была организована запись добровольцев в боевые отряды. Одни должны были помогать в организации эвакуации мирного населения, другим поручалось привезти в город детей из пионерского лагеря, третьи должны были помогать милиции в охране почты, телеграфа, хлебопекарни, водонапорной башни, типографии, больницы и других важных объектов.

Вскоре всем стало ясно, что немцы вот-вот захватят Шяуляй. Были сожжены все документы архива горкома комсомола. 24 июня на нескольких автобусах, взяв с собой только самое необходимое, комсомольцы Шяуляя, и в их числе Йонас Петравичюс, В. Самулионис и другие, направились в направлении Латвии. Неподалёку от города Йонишкис автобусы попали под обстрел врага. Автобусы пришлось бросить и идти дальше пешком.

Границу Латвии и Литвы продолжали охранять советские пограничники. Беженцев из Литвы они останавливали на шоссе, ведущем в Элею, и требовали, чтобы те возвращались обратно, прекратив сеять панику. Зная об этом, комсомольцы Шяуляя перешли границу скрытно, лесными тропами. По дороге в Елгаву остановились на хуторе Вискали, где их всех накормили и ещё дали продуктов с собой.

Прибыв в Елгаву, шяуляйские комсомольцы первым делом нашли городской комитет комсомола. Затем разместились в кирпичном доме рядом с вокзалом и после непродолжительного отдыха приступили к выполнению своего первого задания — стали разыскивать в Елгаве беженцев из Литвы и отправлять их в тыл.

К этому времени в Елгаве, даже несмотря на пограничный кордон на литовско-латвийской границе, оказалось уже довольно много беженцев из Литвы. Среди них было много евреев. В Шяуляе, втором по численности населения довоенной Литвы, еврейская община составляла четверть населения города. В 1939 году её численность достигала 5360 человек. Заместитель мэра города был евреем. Евреи работали на обувной фабрике, среди них было много служащих и ремесленников. В городе было несколько еврейских школ, детский сад, 15 синагог, иешива и 2 еврейские библиотеки.

После присоединения Литвы к СССР в 1940 году все еврейские общинные организации были ликвидированы, за исключением школ с обучением на идиш. В июне 1941 года, когда в Литве, как и в соседней Латвии, проводилась депортация, несколько сотен евреев были депортированы в отдалённые районы Сибири и Средней Азии.

Запись добровольцев в батальон рабочей гвардии была продолжена 26 июня. Уже около 9 часов утра в штаб батальона прибыли добровольцы с сахарного завода и завода «Спартак», льнопрядильной фабрики, сельскохозяйственной академии. Пришли из городского и уездного комитетов партии и комитетов комсомола, а также из исполнительных комитетов города и уезда. К полудню прибыли и активисты из Озолниекской, Ливберзской, Платонской, Светской, Ауцской, Шкибской и других волостей Елгавского уезда.

В ряды гвардейцев вступили молодые ребята У. Гравитис, В. Ковалевский, В. Сташкевиц, В. Крейпан, Э. Заринь, Я. Петравичюс, а также работник партийного комитета О. Гринберг, уездный прокурор К. Репе, секретарь горкома комсомола Александр Зарс, комсомольцы А. Рейнис, О. Аншмит, П. Вилкопс и опытный подпольщик Паулис Цукурс.

Второй секретарь Уездного комитета партии Фрицис Пуце организовал выдачу оружия. Каждый боец получил винтовку и патроны, а командиры — револьверы. Шяуляйским комсомольцам были выданы винтовки английской системы с широким и длинным штыком, привезённые из Риги. Каждому также было выдано по двадцать патронов и одной гранате.

Гвардейцы расположились в многоэтажном доме по улице Светес, 27, почти напротив Елгавского государственного Учительского института. Здесь старшие товарищи обучали военному делу молодёжь.

Всего 25–26 июня в батальон были зачислены 274 добровольца, в том числе 24 коммуниста и 34 комсомольца. В национальном отношении абсолютное большинство бойцов батальона составляли латыши.

Боевое крещение батальона состоялось уже 25 июня, когда в Терветском бору гвардейцы разгромили вооружённую группу антисоветски настроенных местных жителей. В этом бою, в котором участвовали Фрицис Сиетиньш, Альфред Станкевич и Фрицис Мандейк, погиб сотрудник милиции А. Шмит.

Утром 26 июня, когда часть взводов батальона рабочей гвардии уже была сформирована, были получены сведения, что неподалёку от Калнциемса, в лесу, высажена десантная группа фашистов. На её ликвидацию был направлен 1-й взвод. Операция прошла успешно, однако на обратном пути на бойцов батальона совершила нападение группа антисоветски настроенных местных жителей, которые попытались освободить взятых в плен немцев, среди которых двое были офицерами гитлеровской армии. Отбив нападение, гвардейцы вернулись в Елгаву и приступили к несению патрульной службы в городе и охране заводов и учреждений.

Аналогичные рейды по ликвидации немецких десантников были предприняты и в Лиелсесаву, Элею и Вилце, где необходимо было найти и уничтожить немецкую радиостанцию.

Бойцы батальона патрулировали улицы города, охраняли предприятия и учреждения. Не обходилось и без потерь — во время несения охраны Воздушного моста рядом с железнодорожной станцией погиб боец Фрицис Спалис.

Днём 26 июня резко обострилось положение на всём Северо-Западном фронте, так как германским бронетанковым частям удалось форсировать реку Даугаву в районе Крустпилса, что поставило под угрозу окружения группировку советских войск, находившихся в северной части Латвии. Стремясь избежать окружения, соединения 8-й армии через Елгаву стали отступать на Ригу. Эвакуировался из Елгавы и штаб 8-й армии, который после начала войны вновь занял один из корпусов Елгавского дворца.

В ночь с 26 на 27 июня из Елгавы выехали руководители горкома и укома партии, городского и уездного исполкомов, а утром 27 июня Елгаву оставил и батальон рабочей гвардии.

О том, как батальон рабочей гвардии покидал Елгаву, много лет спустя рассказал Паулис Цукурс: «Врезалось в память, как мы покидали Елгаву, — вспоминал он в 1987 году. — Шли колоннами по обеим сторонам улицы. Оружие в боевой готовности, стволы направлены на окна домов — на случай, если диверсанты откроют огонь против нас. В то время все мы верили, что не придётся отступать дальше Риги».

В городе прекратилась подача электроэнергии и воды, остановились предприятия. Магазины были закрыты.

Утром 27 июня снялся со своих позиций и направился в Парлиелупе 362-й ОЗАД ПВО. Улица, по которой дивизион покидал Елгаву, была вся заставлена вынесенными из домов столами, на которых были хлеб, молоко, а стоявшие рядом люди плакали и спрашивали, далеко ли уходит Красная Армия и что делать им?

Но были и примеры иного рода. Например, когда В. И. Ромашев, выполняя приказ командира дивизиона А. Н. Купреева, срочно выехал на улицу Рупниецибас в помещение штаба, чтобы уничтожить оставшиеся там штабные документы и средства связи, он попал под обстрел не только немецкой авиации, но и местных недоброжелателей Красной Армии.

27 июня командир 23-й танковой дивизии получил приказ о немедленном отводе частей через Елгаву на Ригу. Такой же приказ получили командиры 10-й стрелковой дивизии и 47-го артиллерийского полка 10-го стрелкового корпуса, а 28-я танковая дивизия получила приказ прикрыть отход основных сил армии.

В течение 27–28 июня через Елгаву на Ригу непрерывным и всё более нарастающим потоком продолжали отступать и дивизии 12-го механизированного корпуса. По Рижскому шоссе двигались танки, автомашины, трактора тянули тяжёлые артиллерийские орудия. Среди отступающих солдат было много раненых, они ехали на повозках, артиллерийских лафетах, цепочкой шли вдоль обочины шоссе.

Немецкие самолёты полностью господствовали в воздухе: обстреливали дорогу — после каждого налёта на дороге оставались убитые и раненые, бомбили аэродром, где загорелось какое-то здание.

Для уничтожения секретной и совершенно секретной документации 10-го авиаполка и 206-й базы в Елгаву были посланы батальонный комиссар Маложин, старший политрук Барыбин и начальник общей части Кудрявцев, которые, перепоручив это задание младшему командиру и красноармейцам, занялись сбором своих личных вещей. В результате документация указанных частей, в том числе и шифр, при отступлении остались неуничтоженными.

28 июня с 13 часов рота бронемашин и 6 танков 28-го разведывательного батальона (командир — майор Константин Васильевич Швейкин), оборонявшие переправу на реке Лиелупе у Елгавы, вели упорный бой с противником, пытавшимся форсировать реку.

Вечером того же дня из Елгавы ушел последний эшелон. Вскоре после этого страшный грохот разнёсся по округе — красноармейцы взорвали железнодорожный мост.

В ночь на 29 июня части Красной Армии несколько раз контратаковали немецкие войска, пытаясь остановить их продвижение к Елгаве и давая тем самым возможность другим подразделениям организованно отступить к Риге. Потеряв 6 бронемашин, части прикрытия утром 29 июня оставили свои позиции и отступили за реку Лиелупе, предприняв неудачную попытку взорвать автодорожный мост через Лиелупе. В результате подрыва мост пострадал, но незначительно.

В первой половине дня 29 июня лишённое связи командование 8-й армии, для того чтобы узнать, как развиваются события в районе Елгавы, выслало из Риги самолёт-разведчик. Около полудня на предельно малой высоте он приблизился к Елгаве. Несмотря на то, что красные звёзды на крыльях были отчётливо видны, зенитчики 362-го ОЗАД ПВО, позиция которых находилась недалеко от Валдекского дворца и которые до последнего прикрывали отступающие войска, открыли предупредительный огонь. После такой встречи самолёт развернулся и удалился в направлении Риги.

Так начиналась большая война на небольшой части советской земли...

Елгава, Латвия

Гущин Виктор Иванович,

кандидат исторических наук, директор Балтийского центра исторических и социально-политических исследований


 

 

 

  © Copyright, 2004. Журнал "Стратегия России".